На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница

дающих максимальный выход керна. И чтоб ни кусочка не пропало. Потому сам

и торчу на буровой... Могу только догадываться.

- И какие же догадки?

- Хрен знает... Думаю, какую-нибудь ракетную шахту хотят заложить. А

может, атомную электростанцию. В прошлом году я бурил...

- Это хорошо, что ты недогадливый, - одобрил Зимогор. - Ладно, будем

считать, что под воздействием алкоголя у тебя разыгралось воображение...

Керн подменить невозможно.

Начальник партии вскочил, чуть не опрокинув стакан, хотел прокричать

что-то возмущенное и гневное, однако сжал кулаки и выдавил с угрозой:

- Что-то я не понял... Настроение у вас странное, Олег Павлович.

- Сам подумай, послушай себя со стороны, что мелешь.

- Какой На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница мне смысл наговаривать на себя? - Ячменный выпучил глаза. - Пьянка

- фигня, инструмент к забою приварили и скважину запороли - с работы пнут

в худшем случае. В конце концов осталось-то всего каких-то четырнадцать

метров до проектной глубины... А вот пропажа настоящего керна - тут сроком

пахнет. Я! Я сам обнаружил подмену! И вы первый, кому об этом говорю.

Зимогор примерился было выпить спирта, однако передумал, отставил стакан.

- Ты хоть соображаешь, что говоришь?

- Если нет керна - чуть ли не полугодовая работа псу под хвост...

- И четыре с половиной миллиона долларов... Пошли в кернохранилище!

Металлический вагон на стальных колесах с резиновыми ободьями напоминал

сейф и запирался на два внутренних сейфовых На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница замка. Часовой с автоматом и

радиотелефоном в руке разгуливал возле железных ступеней под жестяным

навесом, с маскировочной сети оседала густая водяная пыль: летний ливень

превратился в осенний дождь. Внутри хранилища было тесно от ящиков и

темно: по соображениям пожарной безопасности электричество сюда не

подводили. Начальник партии закрыл за собой дверь, включил фонарик и

уверенно двинулся к дальней стене по узкому проходу.

- Вот, смотрите, - указал он на крайнюю стопу ящиков. - Породы очень

похожи на местные, и чередование горизонтов примерно одинаковое - лавы и

прослойки туфов. Короче, область активной вулканической деятельности. Но

это все из другой оперы... Понимаете, у меня великолепная зрительная

память. Первые девять метров не тронули, а с десятого На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница - чужая порода. Но

как умно составлены куски! Мягкий туф в колонковой трубе растерло слегка и

следующий столбик лавы будто приклеили. И запаяли в одну сосиску!.. А я



точно помню, на семнадцатом метре шел не монолит, а брекчиевидная лава, с

оплавленными вкраплениями кварцита и каких-то осадочных пород типа

известняка или слабосцементированного песчаника.

- Какая документация есть на скважину? - спросил Зимогор, рассматривая

столбики керна.

- Как обычно, только буровой журнал с глубинами. А геология у нас под

запретом, вы же знаете. Вам и то смотреть не положено. А нам и подавно.

Выбили из трубы, запаяли и в ящик. Геологией занимаются где-то там, на

небесах.

- Значит, ты нарушил инструкцию и рассмотрел каждый На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница метр?

- Мне что, надо было глаза завязывать?! Хорошая зрительная память... Я же

их своими руками принимал, как акушер младенцев. И пеленал...

- Ты мне нравишься. Ячменный, - похвалил Зимогор. - Из тебя бы хороший

геолог получился или следователь. Выходит, кто-то украл весь керн со

скважины и подсунул другой?

- Не выходит, а так и есть, - начальник партии сдвинул верхние ящики из

соседней стопки. - Вот, сто шестнадцатый метр. Бирка моя, есть роспись, но

вместо монолитной лавы какой-то слоеный пирог, сэндвич, но тоже

вулканического происхождения. И такая несбойка почти на каждом метре. А

вот керн последнего подъема, перед аварией. Здесь лежала бутыль из-под

фанты, с песком. Где На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница она?.. Вместо нее - смотрите, монолитный столбик лавы.

- А что за песок был?

- Не знаю, черный такой, как порох, из колонковой трубы выбили. Ссыпали в

бутылку, а ее нет...

- Кругом у тебя одни бутылки, - проворчал Зимогор, но начальник партии

гнул свое:

- Конечно, проверить очень просто, допустим, пробурить рядом еще одну

скважину и сравнить. И все станет ясно - была подмена или нет.

- Да кто на это пойдет?! - оборвал его Олег. - Хватит фантазировать! И так

уже полгода торчите на горе под сетями, как бельмо в глазу! И кто деньги

даст?

- Значит, расчет у них точный, - тут же согласился Ячменный. - Вторую

скважину бурить не будут. А эту не добурили на На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница четырнадцать метров до

заданной глубины и запороли. Так что и аварию ликвидировать вроде бы нет

нужды. Ну что там четырнадцать метров?..

- У кого это - у них? Чей расчет? Снежных человеков?

- У того, кто решил не пускать нас дальше, то есть глубже. И подбросил

ящик со спиртом, чтобы начальство, то есть вы, все списали на пьянку.

Может, и снежные...

- Ты это Ангелу только не скажи! Он тебя сразу в дурдом наладит.

- А я, между прочим, знаю откуда этот керн.

- Знаешь?

- Знаю... Все сходится. Как увидел этот - сразу вспомнил.

- Откуда же?

Он придвинулся поближе.

- Тогда я перед вами должен все до конца... В На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница общем, открою еще одно свое

наблюдение. Но при условии, если вы серьезно к этому отнесетесь.

- Валяй! С одним моим условием: это последнее открытие на сегодня, -

пробурчал Зимогор устало, - и так уже перегрузили...

- Понял, не хотите заниматься этим? - спросил начальник партии. - Легче

все списать на пьянку? Правильно, списывайте. Всем будет спокойней... А я

на вас надеялся, Олег Павлович. Думал, только вы и сможете разобраться. И

мужики так думали...

- Ну, давай, выкладывай свое наблюдение...

- Вы же не хотите слушать, я вижу!

Зимогор закурил, постоял у окна, глядя на вечернюю радугу, пробивающуюся

сквозь маскировочную сеть, бросил не оборачиваясь:

- Кончай ломаться, говори!

- Только выслушайте меня!

- Да говори же На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница!..

- Я знаю, откуда, из какого района привезли этот керн, который теперь в

хранилище. Точнее, предполагаю.

- Откуда?

- С Таймыра.

- Ого! Далековато от Горного Алтая!..

- Был там на преддипломной практике, в восемьдесят восьмом, - быстро

заговорил Ячменный, - кажется, в начале июля у нас на станке полетела

лебедка. И мы поехали на вездеходе рыскать по брошенным буровым. Когда-то

жили богато, трактора, автомобили, вышки, вагончики - все целенькое

стоит... Добра столько набрали - самим сесть некуда. Стали выбираться

назад и заблудились. Сутки, вторые, третьи ползаем по тундре, а она

ровная, как ладошка, и тысяча озер. Куда ни двинем - все мимо. Закрутились

между озер! Ладно я, студент, но со мной были еще двое, мужики матерые На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница,

битые лет по пятнадцать в экспедициях работали, и на Таймыре уже года два.

Но будто леший водит! Хорошо бензином затарились, три бочки нашли. Трофеи

свои пришлось бросить... Неделю блудим, голодные, злые. Одной рыбой

питались, а без соли она уже в глотку не лезет... Ни ружья, ни компаса,

все по солнцу... И как назло талабайцев - ни одного!

- Талабайцы - это кто? - мимоходом поинтересовался Зимогор.

- Долгане, местные националы... А нас даже не искали! Денег на вертолет ни

копейки!.. Через неделю заметили сопки на горизонте. И вроде дым идет. Тут

уж не до жиру, главное, хоть людей найти... До сопок этих ехали целые

сутки: мы к ним - они от нас На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница. Как мираж! Я тогда еще заметил, у нашего

вездеходчика Леши крыша поехала. Сначала песни запел, потом стал

смеяться... Ну, в общем, доехали до сопок, поднялись на одну, а в долине

речка и город стоит. Натуральный - дома, улицы... Ближайший город там был

Норильск, и до него - полторы тысячи километров, к тому же в стороне, на

западе. Ясно, что не Норильск, да и размерами меньше, но вездеходчик

уперся: Норильск, кричит... У него там семья жила. И нас убедил, потому

что у всех крыша немного съехала... Помчались мы к этому городу, мечтаем,

как в ресторан пойдем, хотя денег ни копейки... А он тоже, как мираж!

Насилу добрались На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница!.. Въезжаем мы в город, и чую, что-то не то. Улицы, как

улицы - асфальт, тротуары, вывески и дома каменные, даже пятиэтажные есть.

Автобусные остановки, газетные киоски, машины стоят. А посередине города -

огромный купол из стекла! Сверкает на солнце - глазам больно. Что-то такое

нереальное, как будто на другую планету попали. Гигантское сооружение!.. И

чего-то не хватает! До центра доехали, то есть до этого купола, и тогда

сообразил - людей нет. Пусто! И под куполом этим - ни души!.. Вездеходчик

выскочил и побежал домой, к жене. Дом свой узнал... Мы сидим, часы

остановились давно. Курить охота - страсть! Мастер пошел окурки поискать,

а мне страшно стало - мертвый На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница город! Брошенный! Ни души!.. По асфальту

лишайник ползет, голубоватый, как на камнях бывает, машины ржавые, на

спущенных колесах, стекла треснутые, стены давно не крашенные. Но солнце

яркое, огненное и свет все скрашивает... Возвращается мастер, курит на

ходу, довольный, но озирается и тащит что-то в сумке. Говорит, газетный

киоск подломил, сорок пачек Беломора взял, а пожрать там нечего, но,

говорит, магазин приметил, в девять открывается и на витрине тушенка,

сгущенка и даже спирт стоит...

- Не "Роял" случайно? - про себя усмехнулся Зимогор, однако начальник

партии ничего не заметил, продолжал говорить страстно, и его обнаженные по

плечи руки покрывались мурашками.

- Наш, отечественный, натуральный! Помните, был с белыми этикетками и

надписью На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница "Пить не дыша"?.. Я ему говорю, Леонид Иванович, город-то пустой!

Мертвый! Он не слышит, на спирте замкнулся. Дескать, ночь на дворе,

нормальные люди спят. Солнце не заходит на ночь, висит над горизонтом...

Стал уговаривать, чтобы сходить и подломить магазин, мол, окошко там щитом

прикрыто, а за ним - стекло, выставить его и меня всунуть... Я тогда худой

был, да и после голодухи - кожа и кости. Трясу его, ору - мне еще страшнее

стало; он так и не внял, отматерил меня и пошел в одиночку. Пока он лазил

в магазин, я "Беломор" изучил и газету, которую мастер в киоске прихватил.

Папиросы ленинградской фабрики, аж восемьдесят четвертого На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница года выпуска, а

газета "Правда" - от 19 февраля восемьдесят шестого. Двухлетней

давности!.. Тут вернулся Леонид Иванович, уже слегка косой, принес десять

бутылок и пол-ящика банок с тушенкой... Я опять ему про мертвый город, а

он через три минуты лыка не вяжет. Уснул как подрубленный. Хлебнул на

голодный желудок...

- Погоди, Ячменный, - перебил Зимогор. - Ты вроде бы начал говорить о

керне, но слышу пока сказки.

- Это не сказка, Олег Павлович... Это моя тайна. Никому не рассказывал...

- Мы уже взрослые люди... Так что с керном?

- Да мы стояли-то возле здания экспедиции, номер 17. Пошел в разведку, -

заспешил Ячменный с тоскливым видом, - ждал, когда мастер проспится... Там

огромное На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница кернохранилище, потом я туда вездеход загнал, как-то страшновато

стоять в мертвом городе... Вообще-то я искал радиостанцию, чтоб сообщить,

где находимся... Радиорубку нашел, но аппаратура снята. А так все на

месте, мебель, телефоны, бумаги, только все покрыто. . тленом, везде запах

мертвечины... И карт нет, видно, секретные были, номерная экспедиция...

- Залез ты в кернохранилище, а дальше что?

- Три дня там простояли! Мастер все спирт жрал!

- Хорошая у тебя была практика...

- ...Очень схожие породы, - не взирая на издевки продолжал Ячменный, - с

этими, что здесь! Туфы и лавы... Иногда один к одному! Структура,

текстура, цвет, твердость...

- Как же ты запомнил?

- Говорю же, зрительная память... Три На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница дня по ящикам ползал, пока стояли. А

тогда мне еще интересно стало, что за город, на что экспедиция работала,

почему бросили...

- Из тебя бы действительно вышел классный геолог, - посожалел Зимогор. -

Зачем ты связался с бурением?

- По нужде, - вдруг признался тот. - Я сдавал экзамены по специальности

"Геология и поиски", но по конкурсу не прошел. Успел перебросить документы

на "Технику разведки", там проскочил...

- Предположение интересное, - не сразу отозвался Зимогор. - Но не

реальное. Сам ты как это представляешь?

- Никак, - вдруг отрезал Ячменный. - Я излагаю фактуру. И несу

ответственность за свои слова. А вы проверяйте, доказывайте...

- Я не уполномочен вести никакие проверки. А всякая инициатива у нас

наказуема, ты же На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница знаешь. И стоит больших денег. Меня прислали разобраться

с аварией, потому что главный инженер в отпуске, а главный геолог болеет.

Некому спасать честь экспедиции.

- Но мне же никто не поверит, кроме вас!.. - закричал и осекся Ячменный. -

Тогда тоже не поверили...

- Когда?

- Да там; на Таймыре!.. Мастер спирт лакал - не просыхал, вездеходчик

вообще пропал. Трое суток я проторчал в мертвом городе! Леху поймал, а он

уже был полный идиот, улыбался и говорил, что останется с семьей и никуда

не поедет... Загрузил я Леонида, сел за рычаги сам и куда глаза глядят...

На четвертый день бензин кончился. Я весь спирт в бак залил и еще сутки

ехал На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница, пока двигатель не заклинило. Мастер проспался, хватился, выпить уже

нечего, а было двенадцать ящиков... Чуть не убил меня, в тундре скрывался,

пока Леонид Иванович в себя приходил. Потом встретили талабайца на оленях,

тот показал, где геофизическая партия стоит. Вышли к ним пешком, а оттуда

кое-как к своим улетели. Мастер предупреждал, чтоб не говорил правды, но я

все рассказал, как было. Не поверили, списали все на пьянку...

- Правильно сделали, - проговорил Зимогор, раздумывая.

- Ладно, вот смотрите своими глазами, - начальник партии выложил полевую

книжку геолога, прошнурованную и опечатанную, что говорило о ее

секретности. На титульной странице значилась фамилия - Грешнев А. К.,

старший геолог участка и На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница дата- 6 мая 1984 года. Далее шло обыкновенное

полевое описание керна - документация скважины 21 от нуля до трехсот

тридцати метров.

- Смотрите здесь, Олег Павлович, - ткнул пальцем Ячменный. - Единственная

географическая привязка - река Балканка.

- Любопытное название...

- Нет такой реки в природе. На Таймыре есть река Балганка, точнее, даже

речушка, отсутствующая на картах.

- Это пока ни о чем не говорит, - начал было Зимогор, однако начальник

партии откинул заднюю корку книжки и достал черно-белую фотографию

любительского качества.

- Вот этот город! Полюбуйтесь! На фоне серых двухэтажных домов стоял

человек в штормовке с таким же серым бородатым лицом. А за его спиной,

вдали, поднималось гигантское, какое-то инопланетное сооружение -

стеклянная сфера...

- Это может быть На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница любой другой город, - не сдавался Зимогор. - А потом, мне

бы разобраться со скважиной в Горном Алтае, а не на Таймыре.

- А вы почитайте описание керна! Один к одному с тем, который нам в ящики

подбросили.

Зимогор открыл последнюю страницу полевой книжки и заметил надпись,

сделанную другим почерком - размашистую, начальственную, - подошел к окну

и прочел: "Анатолий Константинович, вы геолог, а не участковый врач,

пишите разборчивее. С.Насадный".

В геологических кругах был известен лишь один человек с такой фамилией -

питерский академик Святослав Людвигович Насадный, самый крупный в мире

специалист по астроблемам...

* * *

Открытие таймырских алмазов, их содержание на тонну породы и запасы

потрясали воображение всех, кто На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница слышал эти цифры. Возникала реальная

возможность прорваться и захватить мировой рынок, но не с ювелирными

камнями, а с техническими, голод по которым ощущался все сильнее, особенно

со стремительным развитием новейших технологий. Серый, невзрачный алмаз

становился дороже кристаллов чистой воды, ибо требовался повсюду - от

простого надфиля до металлообрабатывающих станков высокой точности, а

искусственные камни оказывались некачественными и слишком дорогими.

Тут же, в короткий срок, можно было стать монополистом и вытеснить "Де

Бирс", выбрасывая на рынок технические алмазы не в тысячах карат, а в

центнерах.

Но все уперлось в Божественный промысел: требовалось отделить зерна от

плевел, алмаз от вмещающей породы. Большеобъемная проба, отправленная

самолетами в Мирный на алмазную фабрику, принесла горький результат На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница:

имеющаяся техника извлечения драгоценного камня абсолютно не годится для

добычи, а ничего иного в мире нет и пока что не предвидится. Несколько

оборонных КБ взялись за разработку оборудования и технологии, однако очень

скоро посчитали, прослезились и забрели в тупик. В любой момент

месторождению могли вынести приговор - законсервировать на неопределенный

срок, а всем, кто мечтал вышвырнуть с мирового рынка "Де Бирс", наказали

вести себя с этой компанией корректно и вежливо, иначе, мол, не продадим и

якутские алмазы.

Насадный в те времена ходил мрачный и злой: получалось, что действительно,

кроме зубила и молотка, нет больше инструмента для добычи. И от отчаяния,

сидя на Таймыре, стал выписывать литературу со На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница всего мира, выбирая из нее

все, касаемое разрушения крепких породных масс. Однако самый подходящий

способ нашел случайно и у себя дома: в экспедицию приехал геолог, который

в студенчестве работал в Томском НИИ высоких напряжений. Оказалось, там

какой-то местный ученый-чудотворец давно изобрел электроимпульсный способ

бурения скважин и даже шахт, но сидит без дела, поскольку вроде бы никому

этого новшества не надо, а заявить широко об изобретении невозможно: все

материалы засекретили.

Жуткого матерщинника, скабрезника и бабника Ковальчука академик в прямом

смысле выписал из Томска, как раньше выписывали гувернеров из Франции.

Тогда еще ему было все позволено и исполнялась всякая воля, если даже она

исходила от мизинца левой На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница ноги. Изобретателя срочно перевели из института

в номерной город на Таймыре (название Астроблема использовалось для узкого

круга). Ковальчук приехал с тремя листочками расчетов и одной статьей, так

нигде и не опубликованной. Однако же в течение месяца он собрал из добытых

в Норильске конденсаторов генератор импульсных напряжений, самолично

сварил породоразрушающий инструмент - эдакого стального паука - и начал

долбить алмазную руду. В перерывах между экспериментами соблазнял и

обихаживал поселковых женщин, нарушая сухой закон, пил казенный спирт,

отпущенный со склада для протирки медных шаров-разрядников в генераторе, и

блистал перед прикомандированными к нему учениками научной терминологией.

- Эту хреновину, - объяснял он, - привинтим к этой херовине через

изолятор. Потому что это мальчик и девочка. Нельзя На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница допускать любовного

контакта. Затем пропустим напряг и вдарим по каменюке. Дальше или он

пополам, или она вдребезги!

Несмотря на эту страстную, неуемную стихию, у Ковальчука начало

получаться. По крайней мере, способ разрушения твердых, монолитных пород

был найден, однако вместе с ними все еще дробился алмаз, а вытаскивать его

следовало целеньким, ибо мировой рынок давно определил цены на алмазную

пыль, на крошку и на камешки в натуральной форме. Подолбив несколько

месяцев подряд лавовые глыбы всухую, Ковальчук стал искать среду: дробил

руду в воде, в керосине, в трансформаторном масле и даже в глицерине,

однако так и не достиг положительного результата. Зато результат

обнаружился в другом: семь одиноких женщин в поселке забеременели На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница и

экспедиционный профком получил семь заявлений, в которых будущим папой

назывался ученый муж Ковальчук и говорилось о том, что теперь молодой

семье требуется отдельная квартира. Едва услышав об этом, изобретатель с

помощью своей очередной возлюбленной из отдела кадров добыл трудовую

книжку, ушел пешком по тундре за семьдесят километров на ближайшую

факторию и улетел оттуда самолетом на материк.

Больше его никогда на Таймыре не видели.

Но зато остался плод его удивительного, гениального ума: принцип

разрушения сверхтвердых пород, на котором теперь можно было изобретать и

строить установку, и искать среду, в которой бы при разрыхлении породы

алмаз не дробился. Осталось пятеро учеников, боготворивших бежавшего

кумира, и еще набор словесных оборотов и выражений На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница, например, "протереть

шары" - то есть выпить...

Идея извлекать алмазы электроимпульсным способом в газовой среде у

Насадного возникла, когда он увидел, как варят аргоном нержавеющую сталь.

Два месяца он сидел в лаборатории, подбирая соотношения целого букета

газов, пока не отыскал оптимальной пропорции и случайно не открыл принципы

их ионизации.

В этом, как он считал, и заключался секрет его "ноу-хау"...

Когда установка была полностью готова, испытана и на столовском подносе

лежала куча извлеченных алмазов, академик пригласил государственную

комиссию. Это был уже восемьдесят шестой год, все ждали перемен,

обновления и радости. Однако комиссия не аплодировала, на все внимательно

посмотрела, указала на недоработки, все строжайше засекретила и На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница удалилась,

вручив вторую звезду Героя. Авторов у изобретения было двое, но Ковальчука

разыскать так и не смогли, чтобы наградить орденом Ленина и Ленинской

премией, хотя и подавали во всесоюзный розыск.

Еще в течение двух месяцев Насадный устранял недоделки и производил

перерасчеты, и вот наконец с готовым проектом, выполненным в единственном

экземпляре, в середине апреля восемьдесят шестого года академик вылетел в

Москву. На Таймыре еще стояла глухая метельная зима, хотя на небосклоне к

полудню появлялось солнце, и когда разбегались тучи, край белого безмолвия

сверкал и переливался, вышибая слезы из глаз.

Можно было заказать спецрейс - бывало, что возили даже на военных

самолетах с дозаправкой в воздухе, но Насадный На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница спешил, поскольку получил

от дочери телеграмму; она выходила замуж за канадца, с которым

познакомилась, когда Святослав Людвигович несколько месяцев работал в

Северной Америке по приглашению их Академии наук: большая часть

метеоритных кратеров на земле была найдена в Канаде. Он рассчитывал

выкроить хотя бы три свободных дня, но как всегда по закону подлости на

Сибирь надвинулся мощный циклон и в Латанге тормознули рейс чуть ли не на

сутки.

Тогда еще было безопасно передвигаться по стране с большими деньгами, с

алмазами, со сверхсекретными документами без всякой охраны и потому

академик спокойно коротал время в аэропорту, отдыхая в кресле зала

ожидания. Тараканы так и не выводились, и песню "Надежда" теперь включали

всякий раз, как На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница только закрывался аэродром по метеоусловиям; все это

отдавало уже ностальгическими воспоминаниями. Неожиданно он поймал на себе

взгляд необыкновенно красивой молодой женщины в оленьей дошке и мохнатой

волчьей шапке. Она будто позвала его глазами, и горячая, полузабытая волна

чувств вдруг окатила голову и сердце. Академик едва сдержался, чтобы

тотчас же не вскочить и не подойти к ней.

Он отвернулся и стал убеждать себя, что этот зовущий взгляд ему почудился

или женщина смотрела на кого-то другого, может, на любимого мужчину,

находящегося где-то за спиной Насадного: такие барышни в Заполярье никогда

в одиночку не путешествуют. Выдержав несколько минут, он непроизвольно

поискал ее глазами в толпе и обнаружил, что На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница женщина стоит еще ближе и

теперь уже явно глядит на него с легкой, затаенной улыбкой. И получилось

как-то само собой - седина в бороду, бес в ребро! - солидный,

трезвомыслящий академик неожиданно подмигнул ей и сбил шапку на затылок.

Женщина приложила пальчик к губам, и сквозь бесконечный человеческий гул,

заполнивший пространство аэровокзала, сквозь вой снегоуборочных

турбореактивных машин на улице он услышал сокровенное и тихое:

- Тс-с-с...

Или показалось?..

А она вдруг пропала в шевелящейся толпе, исчезла, словно призрак, и во

взволнованной душе Насадного остался ее пушистый и знобящий, как морозный

узор на стекле, след-образ. Пожалуй, около получаса академик высматривал

ее в зале, затем бездумно, легкомысленно оставил На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница занятое кресло, сумку с

документами и столько же бродил среди человеческой массы, обряженной в

звериные шкуры, потом вышел на улицу и здесь немного протрезвел.

Когда же вернулся назад, место оказалось занято: толстый бородач сидел в

кресле и держал сумку с секретными документами на коленях.

- Здесь занято! - грубо сказал академик и отнял сумку. - Освободи место.

- Пожалуйста, - сразу же встал бородач. - Присел на минуту, ноги

отваливаются...

Академик проверил застежки на сумке, убедился, что ее не открывали и

угнездился в кресле, накрывшись дубленкой. И в этот миг увидел женщину!

Только сейчас она была не одна - с мужчиной в точно такой же дошке и

шапке. Они медленно На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница двигались сквозь толпу и кого-то искали...

Насадный усмехнулся про себя, вспомнив недавние дерзкие, сумасшедшие мысли

и надежды, встряхнул головой, насадил шапку на глаза и подтянул к носу

полу дубленки: почему-то было горько и стыдно за этот призрачный,

безмолвный монолог с чужой женой. Будто в карман ее мужу залез и стащил

трояк...

Он постарался все забыть, насильно заставляя себя думать о вещах серьезных

и важных, однако в сознании возникла какая-то черная дыра, где пропадали

мысли о госкомиссии и научно-технических экспертизах "Разряда".

Перед глазами стоял морозный узор, в ушах или голове звучало сокровенное:

- Тс-с-с...

Он встряхнулся, сбросил шапку, дубленку и На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница сел прямо: женщина и мужчина все

еще пробирались сквозь толпу и, кажется, держались за руки, чтобы не

потеряться.

В Латанге посадили уже три транзитных рейса - из Анадыря, Тикси и

Чокурдаха, народу было достаточно, и каким прилетели эти люди, откуда -

установить невозможно. Ничего в них, кроме очарования женщины, особенного

не было - таких утомленных и молчаливых полярных скитальцев в дохах и

унтах сколько угодно по Арктике: может, зимовщики со станции, метеорологи,

ветеринары из оленеводческого колхоза, не исключено - коллеги, геологи

одной из партий, которые во множестве рыщут по Арктическому побережью.

Все бы так, коль не заметил бы академик взгляда мужчины - пристального,

воспаленного, с прикрытым внутренним огнем, и очень знакомого На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница!

Потом они разошлись, на какое-то время исчезли среди люда и появились

вновь с разных сторон. Мало того, академик уловил закономерность движения

незнакомцев; они ходили кругами, постепенно суживая их, и тщательно,

откровенно рассматривали всех пассажиров. Изредка встречались вместе, о

чем-то говорили и вновь расходились - определенно кого-то искали в толпе.

Насадный вспомнил о сумке, незаметно затолкал ее ногами, забил под кресло

и, прикрыв лицо шапкой, изобразил спящего.

Но странное дело - чувствовал их приближение. И когда показалось, что они

уже рядом, резко сбросил шапку и поднял голову...

Этой тревожащей воображение пары вообще в зале не оказалось.

Он мысленно еще раз посмеялся над собой На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница, отметив, что мнительность -

первый признак старости, снова прикрыл лицо и в самом деле задремал.

И вдруг услышал у самого уха:

- Проснись, Насадный, замерзнешь.

Ему почудился голос Михаила Рожина, который в это время сидел в Москве как

полпред. Никто другой не мог допустить такой фамильярности...

"Надежду" крутили сороковой раз...

Академик открыл лицо - полярник в оленьей дохе сидел рядом на

освободившемся месте.

- Это вы мне? - спросил он недружелюбно.

- Кому же еще? - усмехнулся незнакомец. - Здравствуй, Насадный.

- Я вас не знаю.

- И не должен знать. Мы видимся с тобой впервые, - был ответ. - Впрочем...

- Что вам нужно?

Академик никогда себя не афишировал, не выставлялся на досках На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница почета, не

Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentavxnhqv.html
documentavxnpbd.html
documentavxnwll.html
documentavxodvt.html
documentavxolgb.html
Документ На весь окружающий мир и суету человеческую Святослав Людвигович смотрел 7 страница